123
"Помимо всего, тебе ещё
не повезло, что ты был выбран водяными Неорганическими Существами.
Помнишь как ты кувыркался с одним? Ну и как ты себя чувствовал? Я тогда
тебе сказал, что водяные
Неорганические Существа слишком досаждают. Они зависимы и властные, и
как-только они вонзают свои крючки, то никогда не отпустят."
137
Он
сказал, не жалуясь, что хотя он хотел и старался, ему никогда не
удавалось возбудить любовь/привязанность как его учитель Нагуал
Джулиан вызывал в людях. "Моя независимая реакция, которую я кладу на
стол для твоего осмотра, это - с уверенностью сказать: это не моя
судьба вызывать слепое и тотальное преклонение. Ну чтож, пусть будет
так! Твоя врождённая реакция это то, что ты не можешь выдержать цепей,
ты скорее расстанешься с жизнью, чтобы разбить их."
202
"Нагуалы,
в действительности, не самый дружелюбный народ на Земле," сказал он
извинительным тоном. "Я понял это из своего тяжёлого опыта,
столкнувшись с моим учителем, с ужасным Нагуалом
Джулиан. Одно его присуствие пугало меня до смерти. А когда он бывало
обнулял меня, я думал, что мне пришёл конец, моя жизнь не стоит и
ломанного гроша."
204
"Я думаю, я могу понять Отчуждённость/Отрешённость/Обособленность (Detachment) и
Потворство/Потакание своим слабостям (Indulging),"
продолжал он, "потому что я имел счастье знать двоих Нагуалов:
моего покровителя, Нагуала
Джулиан, и его покровителя, Нагуала
Элиас. Я наблюдал разницу между ними обоими. Нагуал
Элиас был отрешён до такой степени, что мог отказаться от Подарка Силы.
Нагуал Джулиан тоже был отчуждён, но не до такой
степени, чтобы отказаться от такого подарка."
"Сила Молчания", глава " ПУТЬ К
БЕЗУПРЕЧНОСТИ", стр. 171-195

171
"Я
расскажу тебе историю моей смерти." Он начал пересказывать то, что
случилось с ним после прибытия в Дюранго, всё ещё переодетый в женские
одежды и испытавший месячное путешествие через Центральную Мексику. Он
сказал, что старый Белисарио взял его прямо в поместье, чтобы спрятать
его от Монстра, который следовал за ним по пятам. Как только он
прибыл, очень демонстративно, хотя по натуре был неразговорчивым,
представил себя всем в доме.
172-173
Там
было 7 красивых Женщин и странный, некоммуникабельный мужчина, кто не
проронил ни слова. Дон Хуан
очаровывал прекрасных Женщин, показывая попытки Монстра его схватить.
Но больше всего им нравилась одежда, которая всё ещё была на нём, и
история всего того, что произошло.
Они не уставали слушать все
детали его похода, и они все посоветовали ему как усовершенствовать те
навыки, которые он приобрёл в течение своего путешествия. Что
очень удивило Дон Хуана, так это их спокойствие и уверенность, что было
невероятным для него. Семь Женщин были утончёнными и делали его
счастливым. Они ему нравились и он им верил. Они относились к нему с
уважением и вниманием. Но что-то в их глазах говорило ему, что под
маской их очарования был ужасный холод, барьер, обособленность, через
которую ему никогда не проникнуть. У него промелькнула мысль, чтобы
быть настолько свободными и избегать формальностей эти сильные и
красивые Женщины должны быть проститутками. И всё-таки ему было ясно,
что они ими не были. Дон Хуана оставили одного бродить по поместью. Он
был поражён размерами всего поместья. Ничего подобного он никогда не
видел. Это был старый дом колониальных времён с высокой оградой.
Внутри
были балконы с цветочными горшками и патио-веранды с огромными
фруктовыми деревьями, которые давали тень, уединение и покой. Там были
большие комнаты и на первом этаже освежающие коридоры вокруг
патио-веранд. На верхнем этаже находились таинственные спальни, куда
Дон Хуану вход был запрещён.
В
течение следующих дней Дон Хуан удивлялся тому, какой сильный интерес
Женщины проявили в его благополучии. Они всё делали для него. Казалось
они слушались каждого его слова. Никогда до этого люди не были так
добры к нему, но также никогда до этого он не чувствовал сябя таким
одиноким. Он всегда был в компании красивых странных Женщин, и всё-таки
он страдал от одиночества как никогда. Дон Хуан думал, что его чувство
одиночества возникало от неспособности предугадать поведение Женщин или
знать их настоящие чувства. Он только знал, что они рассказали ему о
себе. Через несколько дней после его прибытия, Женщина, кто похоже была
их лидером, дала ему кое-какую новую мужскую одежду и сказала ему,
что в его женском образе больше не было необходимости, Так как,
кто бы не был Монстр, сейчас его не было видно. Она сказала ему, что он
свободен идти туда, куда хочет.
Дон Хуан умолял увидеть Белисарио,
кого он не видел с тех пор как они прибыли в поместье. Женщина сказала,
что Белисарио уехал, но передал однако, что Дон Хуан может остаться в
доме сколько захочет, но только если ему грозит опасность. Дон Хуан
объявил, что он в смертельной опасности. В течение всех дней пока он
находился в доме, он постоянно замечал Монстра, скрывающимся в
культивируемых полях, окружающих поместье.

Женщина не поверила ему и прямо сказала, что он жулик, притворяющийся
что видит Монстра, чтобы они приютили его. Она добавила, что их дом -
не место для лентяев, пояснив, что они люди серьёзные, кто упорно
трудится и кто не может позволить себе содержать нахлебников. Дон Хуан
был оскорблён и тяжело прошагал из дома, но когда он увидел Монстра,
прячущегося за орнаментальной изгородьей, отгораживающей дорожку, его
злость тут же перешла в страх. Он помчался обратно в дом и умолял
Женщину разрешить ему остаться. Он обещал бесплатно делать всю чёрную
работу, если только ему позволят остаться в поместье. Она согласилась,
но с условием, что Дон Хуан согласится не задавать никаких вопросов и
делать всё точно как ему скажут, не требуя никаких объяснений. Она
предупредила его, что если он нарушит правила, то его присуствие в доме
будет нежелательным.
174-175
"В
действительности я неохотно оставался в доме," продолжал Дон Хуан. "Мне
не нравились её условия, но я знал, что Монстр был рядом, а в доме мне
ничего не угрожало. У меня было ощущение, что что-то в доме
отгораживало Монстра, и это всё, что мне было нужно. Я также заметил,
что когда люди этого дома были рядом со мной, Монстр никогда не
появлялся."
После нескольких недель без всяких перемен в своей
ситуации, появился молодой человек, кто Дон Хуан полагал, жил в доме
Монстра, и играл роль старого Белисарио. Он сказал Дон Хуану, что он
только что вернулся, что его имя Джулиан, и что он владелец этого
поместья. Дон Хуан, естественно, спросил его о его маскировке. Но
молодой человек, глядя прямо ему в глаза и без всякого колебания,
отрицал всякую маскировку.
"Как ты можешь стоять здесь в моём доме и говорить такие вещи?" кричал
он на Дон Хуана. "За кого ты меня принимаешь?"
"Но ты ведь Белисарио, не так ли?" настаивал Дон Хуан.
"Нет," сказал молодой человек. "Белисарио
старый человек, а я молод, разве ты не видишь?"
Дон
Хуан послушно признал, что он не был вполне уверен, что это была
маскировка и сразу же понял абсурдность своего заявления. Если старость
не было маскировкой, тогда это была трансформация, а это было ещё более
абсурдным. Замешательство Дон Хуана возростало с каждой минутой.
Замешательство
Дон Хуана увеличивалось с каждой минутой. Он спросил о Монстре и
молодой человек ответил, что он понятия не имеет, о каком Монстре тот
толкует. И добавил, что Дон Хуан чем-то был напуган, иначе старый
Белисарио не дал бы ему укрытие. Но по какой бы причине Дон Хуан не
прятался, это было его личное дело. Дон Хуан был оскорблён тоном и
отношением хозяина. Рискуя разозлиться, Дон Хуан напомнил ему, что они
встречались. Его хозяин ответил, что он никогда не видел его до этого,
но, из уважения к Белисарио, он согласился приютить Дон Хуана. Молодой
человек (Нагуал Джулиан) добавил, что он не только был владельцем всего
поместья, но также был ответственным за каждого человека в этом
владении, включая Дон Хуана, кто в силу того, что прячется среди них,
становится человеком под защитой других обитателей поместья. Если Дон
Хуану не нравятся такие условия, он свободен уйти и самому иметь дело с
Монстром, которого никто не видит. До того как принять решение, Дон
Хуан решил спросить, в чём заключалась роль человек
под защитой других обитателей поместья. Молодой человек взял Дон Хуана
в заднюю часть поместья, которая всё ещё строилась, и сказал, что эта
часть дома символически означала жизнь Дон Хуана и его действия. Она
была недостроена. Строительство двигалось, но шанс был, что оно никогда
не будет закончено.
"Ты - один из элементов этого незаконченного
строительства," сказал он Дон Хуану. "Скажем, ты - балка, которая
поддерживает крышу. Пока мы не установим её на месте и не положим крышу
на неё, мы не будем знать, выдержит ли балка этот вес. Мастер-плотник
говорит, что выдержит. Я и есть этот мастер-плотник." Такое образное
объяснение ничего не значило для Дон Хуана, кому хотелось знать, что от
него ожидали в смысле ручного труда.
176-177
Молодой
человек попробовал другим способом:"Я - Нагуал, я несу Свободу. Я -
Лидер всех людей в этом доме. Ты находишься в этом доме и поэтому
ты - часть всего этого, хочешь ты это или нет." Дон Хуан смотрел на
него, как баран на новые ворота, не в силах возразить. "Я - Нагуал
Джулиан. И
без моего вмешательства, пути к Свободе - нет!" сказал он, улыбаясь.
Дон Хуан всё ещё не понял, но начал сомневаться в психическом состоянии
молодого человека и в своей безопасности. Его так насторожил
неожиданный поворот дел, что он даже не спросил, что означает слово Нагуал.
Он только знал, что Нагуал
означало Колдун, тем не менее он был не способен вобрать в себя всю
полноту слов Нагуала
Джулиан. Или наверно, каким-то образом,
он
прекрасно это понял, хотя осознанно он так и не понял. Молодой человек
уставился на него какое-то время и затем сказал, что работа Дон Хуана
будет заключаться в том, что он будет его личным слугой и ассистентом.
Оплаты не будет, но будет прекрасная комната и еда. Время от времени
для Дон Хуана будут мелкие работы, которые будут требовать особого
внимания. Он должен будет делать эти работы сам или смотреть, чтобы эти
работы были сделаны кем-то. За эти особые заслуги ему будут начисляться
небольшие суммы денег, которые будут откладываться на его счёт другими
членами поместья. Таким образом, если он захочет когда-нибудь уйти, у
него будет небольшая сумма денег на жизнь. Молодой человек подчеркнул,
что Дон Хуан не должен считать себя заключённым, а если он останется,
ему придётся работать. И ещё важнее, чем работа, были три требования,
которые ему придётся выполнять. Ему нужно будет приложить огромные
усилия, чтобы изучить всё, чему его будут учить Женщины. Он должен
будет вести себя также, как и все члены поместья, что означало: он
должен будет проверять своё поведение и свои отношения с другими
ежеминутно. Также ему нужно будет в разговоре называть молодого человека Нагуал, а когда
говорить о нём, то называть его Нагуал
Джулиан. Дон Хуан принял условия неохотно.
Но
несмотря на его обычное плохое настроение и сварливость, он быстро
освоился со своей работой. Что он не мог понять так это то, что от него
ожидали в смысле отношения и поведения. И, хотя он не мог указать
пальцем на конкретный пример, он по настоящему верил, что его
обманывали и эксплуатировали. Когда его угрюмость достигла предела, он
вошёл в состояние постоянного протеста, но ни с кем не разговаривал.
Тогда Нагуал
Джулиан выстроил всех членов поместья и объяснил им, что несмотря на
то, что ему очень нужен был помощник, он не будет обижен их решением.
Если им не нравится неприятное, угрюмое отношение его нового
помощника-слуги, у них есть право высказаться. Если большинство не
одобрит поведение Дон Хуана, то ему придётся уйти и самому иметь дело с
тем, что ожидает его за пределами поместья, будь то Монстр или его
собственное воображение. Тогда
Нагуал Джулиан повёл их к передней части дома и приказал Дон Хуану
показать им Монстра. Дон Хуан указал на Монстра, но никто, кроме него,
его не видел. Дон Хуан отчаянно бегал от одного к другому, настаивая на
том, что там был Монстр, умоляя их помочь ему. Все остальные
игнорировали его просьбы и назвали его сумасшедшим. Как раз в этот
момент Нагуал
Джулиан решил внести судьбу Дон Хуана на голосование, вздёрнул плечами
и ушёл. Все Женщины высказались против того, чтобы Дон Хуан остался, и
утверждали, что он слишком мрачен и отвратительного характера.
178-179
Однако в
момент горячего спора, Нагуал
Джулиан полностью поменял своё отношение и стал защитником Дон Хуана.
Он предложил, что Женщины наверно недооценивают бедного юнца, что он
возможно не был ненормальным и может быть действительно видел Монстра.
Он сказал, что наверно его угрюмость была результатом его беспокойства.
За этим последовала страшная перепалка.
Эмоции разгорелись и тут же Женщины стали кричать на Нагуала
Джулиан. Дон Хуан наблюдал за спором, но не вмешивался. Он знал, что
они собираются выкинуть его за дверь и Монстр тут же схватит его и
возьмёт в рабство. В полнейшей безысходности он начал всхлиповать. Его
отчаяние и слёзы подействовали на некоторых разъярённых Женщин. Лидер
Женщин предложила другое решение: 3 недели испытательный срок, в
течение которого действия Дон Хуана и его отношение будут оцениваться
Женщинами ежедневно. Она предупредила Дон Хуана, что если в течение
этого периода будет одна единственная жалоба о его поведении, то его
выкинут из дома навсегда. Дон Хуан рассказал, как Нагуал
Джулиан
по-отцовски взял его в сторону и продолжал вгонять в него клин страха.
Он прошептал Дон Хуану, что прекрасно знает, что Монстр не только
существовал, но и бродил вокруг поместья.
Так или иначе, в силу
определённых соглашений с Женщинами, которые он не может раскрыть, ему
не разрешено сказать Женщинам, что он знает.
Он предупредил Дон
Хуана прекратить демонстрировать своё упрямство, своё мрачное
настроение и притвориться стать весёлым, уступчивым и жизнерадостным.
"Притворись счастливым и удовлетворённым," посоветовал он Дон Хуану.
"Если ты подведёшь, то Женщины выкинут тебя отсюда.
Одного этого
достаточно, чтобы напугать тебя. Используй этот страх как реальную
мотивирующую силу. Это - единственное, что у тебя есть."
Всякая нерешительность и колебания, какие Дон Хуан мог иметь, мгновенно
исчезали при виде Монстра. Монстр нетерпеливо ждал возле
невидимой линии, казалось он осознавал насколько шатким было положение
Дон Хуана. Казалось, как-будто Монстр был ужасно голоден,
с нетерпением предвкушая пир. Нагуал
Джулиан вдавил клин страха ещё глубже. "На твоём месте," советовал он
Дон Хуану, "я бы вёл себя как ангел. Я бы вёл себя так, как этого хотят
Женщины, только быть подальше от этого дьявольского зверя."
"Так ты
тоже видишь Монстра?" спросил Дон Хуан.
"Конечно
я вижу," ответил он. "И я также вижу, что если ты уйдёшь или Женщины
выкинут тебя отсюда, Монстр схватит тебя и посадит на цепь. Это уж
точно изменит твоё отношение. У рабов нет никакого выбора, а только
хорошо вести себя со своими хозяевами. Говорят, что боль такая от
Монстра, что ни с чем не сравнить."
Дон
Хуан знал, что его единственной надеждой было: стать как можно
послушнее. Страх стать жертвой Монстра был действительно могучим
психологическим оружием. Дон Хуан сказал мне, что из-за странности
характера, он был груб только с Женщинами; он никогда не вёл себя плохо
в присуствии Нагуала
Джулиан. По какой-то причине, которую Дон Хуан не мог определить, в его
представлении Нагуал
Джулиан не был тем,
на кого можно было повлиять сознательно или безсознательно. Другой член
поместья, недружелюбный мужчина был безразличен Дон Хуану. У Дон Хуана
сложилось впечатление о нём сразу же, как он его впервые встретил, и
тут же перестал обращать на него внимания. Он подумал, что этот человек
был ленивым слабаком, которого подавляли те красивые Женщины. Позднее,
когда он лучше почувствовал личность Нагуала
Джулиан, он понял, что мужчину определённо затмевает блеск других
членов поместья. Со временем, природа
авторитета и лидерства среди них стала яснее Дон Хуану.
180-181
Он
был приятно удивлён, поняв, что никто не был лучше или выше другого.
Кто-то из них выполнял функции, которые другим были не под силу, но это
не делало их важнее. Это просто отличало их от других. Однако последнее
слово во всём автоматически оставалось за Нагуал
Джулиан, и он явно получал огромное удовольствие, выражая свои решения
в форме дьявольских шуток, которые он разыгрывал над всеми.
Среди них также была таинственная Женщина, они звали её Талиа - Женщина-Нагуал.
Никто не говорил Дон Хуану, кто она была или что означает Женщина-Нагуал.
Однако ему дали понять, что одна из семи Женщин была Талиа. Они столько
о ней говорили, что разожгли любопытство Дон Хуана до невероятных
размеров. Он стал задавать так мног вопросов, что Женщина, кто была
лидером среди остальных Женщин, сказала ему, что будет учить его читать
и писать, так он сможет лучше использовать свои способности педанта.
Она добавила, что он должен научиться записывать вещи, а не запоминать
их. Так он накопит огромное количество сведений о Талиа, сведения,
которые он должен читать и изучать до тех пор, пока не выяснит всю
правду, возможно ожидая циничный результат, который он вынашивал в
голове. Она отспаривала,
что
это может только казаться абсурдным занятием, выяснить кто была Талиа,
на самом деле это может стать наиболее трудным и заслуживающим
занятием, какое только можно было предпринять. Что, как она сказала,
было увлекательно и более серьёзно добавила, что для Дон Хуана было
важно изучить основы бухгалтерии, чтобы помогать Нагуалу
управлять поместьем.
Она тут же начала ежедневные уроки и через год Дон Хуан проделал
такой огромный прогресс, что уже был способен читать, писать и
вести бухгалтерский учёт книг. Всё прошло так гладко, что он даже не
заметил как сам изменился, и самым замечательным из всего этого, было
появление чувства отчуждённости. Насколько он представлял всю картину,
что ничего в доме не изменилось, просто потому, что он всё ещё не мог
сжиться с живущими в поместье. Те люди были зеркалами, у которых не
было отражения.
"Я
скрывался в этом доме почти 3 года," продолжал Дон Хуан. "Множество
вещей произошло со мной за это время, но я не думал, что всё это было
действительно важным. Или, по крайней мере, я не рассматривал их
важными. Я был убеждён, что все 3 года я только прятался, трясся от
страха и работал как ишак. Смеясь, Дон Хуан поведал мне, как в какой-то
момент по настоянию Нагуала
Джулиан, он
согласился изучать Колдовство, чтобы избавиться от страха, который
пожирал его каждый раз, когда он видел как Монстр наблюдает за ним. Но
несмотря на то, что Нагуал
Джулиан много разговаривал с ним, он казалось был больше заинтересован
разыгрывать шутки с ним. Поэтому он думал, что вернее и точнее было бы
сказать, что он ничему не научился, даже близко напоминающему
Колдовство, просто потому, что было ясно: никто в доме не знал и не
практиковал Колдовство. Как-то однако, он обнаружил, что
целенаправленно идёт, но без всякого желания со своей стороны, прямо к
невидимой линии, которая задерживала Монстра.
Монстр,
конечно как обычно, наблюдал за домом. Но в этот день вместо того,
чтобы повернуть назад и помчаться в дом, ища укрытия, Дон Хуан
продолжал идти. Невероятный прилив энергии заставлял его двигаться,
игнорируя свою безопасность. Чувство полного безразличия позволило ему
лицом к лицу предстать перед Монстром, кто террорезировал его столько
лет.
182-183
Дон
Хуан ожидал, что Монстр выскочит и схватит его за горло, но эта мысль
больше не создавала ужас в нём. На расстоянии всего нескольких см
он
на момент уставился на Монстра и затем перешагнул через линию. Монстр
не атаковал его, чего боялся Дон Хуан, а стал растворяться. Монстр
потерял свои очертания и превратился в белый, еле заметный, кусок
тумана. Тогда он понял, что Монстра никогда не существовало. Однако он
так и не смог объяснить, чего он боялся. У него было смутное чувство,
что он точно знал, что из себя представлял Монстр, но что-то всё время
не давало ему думать об этом. Тут же до него дошло, что это дело рук
негодяя Нагуала
Джулиан, кто на самом деле прекрасно знал обо всём происходящем. Дон
Хуан такого трюка прощать Нагуалу
Джулиан не
собирался. Перед тем как наброситься на него, Дон Хуан доставил себе
удовольствие пройтись без провожатогопо всему прместью. Никогда до
этого у него не было возможности это сделать. Когда ему нужно было
зайти за эту невидимую линию, его всегда сопровождал кто-то из
поместья. Это серьёзно связывало его свободу передвижения. Два или три
раза он пытался пойти без провожатых и нашёл, что рискует смертью в
руках Монстра. А теперь, наполненный странным подъёмом энергии, он
пошёл прямо в дом, но вместо празднования своей новой свободы и
могущества, он выстроил в линейку всех обитателей поместья и сердито
потребовал, чтобы они объяснили свою ложь. Он обвинял их в том, что они
заставляли его работать как раб, используя его чувство страха
несуществующего Монстра. Женщины смеялись, как-будто он рассказывал
смешнейшие шутки. Только Нагуал
Джулиан казался виноватым, особенно когда голос Дон Хуана охрип от
негодования, описывая его 3 года постоянного страха. Нагуал
Джулиан сломался и открыто всхлипывал (смеялся), когда
Дон Хуан потребовал извинений за бесстыжие уловки, которыми его
эксплуатировали.
"Но мы
тебе говорили, что Монстра не существует," сказала одна из Женщин. Дон
Хуан уставился на Нагуала
Джулиан, кто трусливо съёжился.
"Он знал,
что Монстр существует," заорал Дон Хуан, указывая пальцем на Нагуала
Джулиан. Но в то же время он понимал, что несёт чепуху, так как Монстра
не существовало. "Монстр не существует," поправил себя Дон Хуан,
трясясь от гнева. "Это был один из его трюков!"
Нагуал
Джулиан, неустанно всхлипывая (смеясь), извинился перед Дон Хуаном,
пока Женщины покатывались от смеха. Дон Хуан никогда не видел, чтобы
они так много смеялись. "Ты знал
всю дорогу, что Монстра никогда не было. Ты врал мне," обвинял он Нагуала
Джулиан, кто признавал свою вину глазами, полными слёз, и опустив
голову.
"Я
и правда врал тебе," бормотал он. "Монстра никогда не существовало. Что
ты видел как Монстра, был просто кусок энергии. Твой страх сделал из
него Монстра."
"Ведь ты сказал мне, что этот Монстр сожрёт меня. Как ты мог так врать
мне?" орал на него Дон Хуан."
"Быть съеденным Монстром было символическим," спокойно
ответил Нагуал
Джулиан. "Твой
настоящий враг это - твоя глупость и ты сейчас в смертельной опасности,
быть съеденным этим Монстром."
184-185
Дон
Хуан вопил, что он не собирается слушать эти глупые заявления и настоял
на том, чтобы у него больше не было никаких ограничений, чтобы он мог
свободно уйти.
"Ты можешь уйти в любое время," отрезал
Нагуал
Джулиан.
"Ты
имеешь ввиду, что я могу уйти прямо сей час?" спросил Дон Хуан.
"Ты этого
хочешь?" спросил Нагуал
Джулиан.
"Конечно,
я так хочу уйти из этого мерзкого места и от жутких врунов, кто живут
здесь," кричал Дон Хуан. Нагуал
Джулиан приказал, чтобы Дон Хуану полностью выплатили все его
сбережения, и с влажными глазами пожелал ему счастья, процветания и
мудрости. Женщины не пожелали попрощаться с ним. Они просто наблюдали
за ним пока он не опустил голову, избегая их жгучие глаза. Дон Хуан
положил деньги в карман и, не оглядываясь, ушёл, довольный, что его
пытка закончилась. Мир за пределами поместья был неизвестен ему, но он
стремился к нему. Внутри поместья он был отгорожен от него. Он был
молод и силён, у него были деньги в кармане и неутолимая жажда жизни.
Он покинул всех не отблагодарив никого. Его злость, возникшая в
результате многолетнего страха, наконец нашла выход на поверхность. Ему
это даже нравилось, а сейчас он чувствовал предательство с их стороны.
Он
хотел бежать из этого места как можно дальше. В городе его ждал первый
неприятный сюрприз. Путешествие было очень трудным и очень дорогим. Он
выяснил, что если уехать из города сразу, у него не будет выбора
направления и ему придётся ждать проводников мулов, которые согласятся
взять его с собой. Через несколько дней он выехал с одним надёжным
проводником в порт Mazatlan.
"Хоть
мне и было только 23 года в то время," рассказывал Дон Хуан. "Я
чувствовал, что прожил целую жизнь. Единственное, что я ещё не испытал,
это - секс. Нагуал
Джулиан сказал мне, что как раз этот факт, что я не имел дело с
женщинами, и дало мне мою силу и выносливость, и что у него оставалось
не так много времени на мою подготовку, прежде чем мир не расправится
со мной."
"Что он имел ввиду, Дон Хуан?" спросил я.
"Он
имел ввиду, что я понятия не имел в какой ад я стремился," ответил Дон
Хуан, "и у него не так было много времени построить мои внутренние
баррикады, моих молчаливых защитников."
"Что такое молчаливый
защитник, Дон
Хуан?" спросил я.
"Это - спаситель жизни," сказал он. "молчаливый
защитник - это
необъяснимый прилив энергии, которая приходит к борцу, когда ничего не
срабатывает. Мой покровитель-Нагуал
Джулиан
знал в каком направлении потечёт моя жизнь, как только я не окажусь под
его влиянием. Поэтому он добивался, чтобы дать мне как можно больше
выборов Колдуна. Как раз те выборы Колдуна и были мои молчаливые защитники."
"Что такое выборы
Колдуна?" спросил
я.
"Положения
Точки Восприятия в нашем Светящимся Шаре," ответил он, "бесконечное
число положений, которые Точка Восприятия может достичь.
В каждом
из этих мелких и глубоких передвижений Колдун может усилить своё Новое
Положение." Он повторил, что всё, что он испытал непосредствен-
но с Нагуалом
Джулиан
или под его руководством, в результате вылились в небольшие или
значительные передвижения его Точки Восприятия. Его покровитель
заставил его испытать бесконечное число выборов
Колдуна, больше, чем нужно обычно, потому что он знал, что судьбой Дон
Хуана будет учить объяснять кто такие Колдуны и чем они занимаются. "Те
передвижения Точки Восприятия имели накопительный эффект," продолжал
он. "Он давит на тебя, хочешь ты этого или нет. Это накопление работало
на меня в конце.
186-187
Очень скоро после того, как я вошёл в контакт с Нагуалом,
моя Точка Восприятия
настолько сдвинулась с обычного места, что я мог ВИДЕТЬ. Я ВИДЕЛ
энергетическое поле в виде Монстра. И моя
Точка Восприятия
продолжала сдвигаться пока я не увидел Монстра таким, каким он был на
самом деле: энергетическим
полем. Я научился ВИДЕТЬ и даже не осознавал этого. Я думал, что ничего
не добился, ничему не научился. Я был непревзойдённым дураком."
"Ты был слишком молод, Дон Хуан," сказал я. "Ты бы иначе не поступил."
Он засмеялся, хотел что-то ответить, но передумал, только вздёрнул
плечами и продолжил рассказ. Он сказал, что когда прибыл в
Mazatlan, то стал уже практически опытным проводником и ему предложили
постоянную работу: вести отряд мулов. Ему очень нравилось это
предложение: сама идея делать туры между Durango
и Mazatlan доставляла ему огромное удовольствие. Однако были две вещи,
которые его беспокоили: первое, что он всё ещё не был с женщиной в
интимной связи, и второе, сильное, необъяснимое желание идти на север,
он не знал почему. Он только знал, что где-то на севере что-то
ждало его. Предчувствие было настолько сильным, что он, в конце
концов, отказался от предложенной постоянной работы, чтобы взять курс
на север. Его
великая сила и безграничная ловкость снабжали, его работой где угодно, даже там,
где где работы нельзя было найти. Так он упорно двигался на север в штат
Sinaloa. И там его путешествие закончилось: он встретил молодую вдову,
из того же племени как он - Яки-индианка. Она была женой человека, кому
Дон Хуан был должен. Он старался отплатить свои долги, помогая вдове и
её детям, и, не зная как, он вошёл в роль мужа и отца.
Его новые обязательства наложили на него тяжкий груз. Он потерял
свободу передвижения и даже своё желание двигаться дальше на север.
Однако, он всё равно чувствовал себя удовлетворённым, так как
чувствовал глубокую симпатию к женщине и к её детям. "Я испытывал
минуты беспредельного счастья в роли мужа и отца," говорил Дон Хуан.
"Но как раз тогда я впервые заметил что-то ужасно неверным. Я понял,
что я теряю чувство отрешённости, отчуждённость, которую я
приобрёл в доме Нагуала
Джулиан. Теперь
я почувствовал себя частью людей, которыми был окружён."
Дон
Хуан сказал, что около года взяло беспощадного изнашивания организма,
чтобы потерять все черты его новой личности, которую он приобрёл в
доме Нагуала
Джулиан.
Всё началось с глубокой, но отрешённой страсти к женщине и её детям.
Эта отрешённая страсть позволяла ему беззаботно и со вкусом играть роль
мужа и отца. Шло время и его
отрешённая страсть превратилась в отчаянное безумие, что заставило его
потерять свою эффективность. Бесследно исчезло чувство отрешённости,
которое давало ему силу любить. Без этой отрешённости у него остались
только примитивные интересы, нужда, отчаяние и безнадёжность:
отличительные черты
Повседневного Мира. Также исчезли его ловкость и смекалка. В те годы, в
доме Нагуала
Джулиан он приобрёл динамизм, который так хорошо ему служил, когда он
начал новую самостоятельную жизнь. Но самой истощающей болью было
знать, что его физическая сила исчезла. Не будучи больным, однажды его
полностью парализовало. Боли он не чувствовал и не паниковал. Было
ощущение, как-будто его тело поняло, что наконец получит мир и покой, в
котором он так нуждался, только если перестанет двигаться. Пока он
лежал беспомощным в кровати, он только и делал, что думал. И он пршёл к
выводу, что всё провалилось, потому что у него не было Абстрактной Цели
(Свобода).
188-189
Он знал, что люди в доме Нагуала
Джулиан были экстра-ординарными, потому что они добивались Свободы, их
Абстрактной Цели. Он не понимал, что такое Свобода, но знал, что это
было противоположным его конкретным нуждам. Отсуствие Абстрактной Цели
сделало его настолько слабым и неэффек-
тивным,
что он был неспособен спасти свою приобретённую семью от страшной
нищеты. Они опять спустили его назад в печаль , отчаяние и бедность,
которые он знал до того, как встретил Нагуала
Джулиан. Пока он пересматривал свою жизнь, он пришёл к заключению, что
единственными годами, когда он не был беден и не имел нужду, были годы,
проедённые с Нагуалом
Джулиан.
Бедность была состоянием существования, которое поглотило его когда его
конкретные нужды обессилили его. Впервые, с тех пор как в него стреляли
и ранили много лет назад, Дон Хуан совершенно понял, что Нагуал
Джулиан действительно был Нагуалом,
лидером и его покровителем. Он понял, что имел ввиду его
покровитель, когда сказал ему, что Свободы нет без вмешательства Нагуала.
Теперь у Дон Хуана не было сомнения, что его покровитель и все члены
поместья были Колдунами. Но что Дон Хуан особенно отчётливо понял, что
он выбросил свой шанс быть с ними. Когда давление его физической
беспомощности казалось непереносимым, паралич исчез также таинственно,
как и появился. В какой-то день он просто вылез из постели и пошёл
работать, но удача не сопутствовала ему: он едва сводил концы с
концами.
Ещё год прошёл, но он не разбогател, хотя была одна вещь,
в которой он преуспел вне всяких ожиданий: он проделал полный Пересмотр
(recapitulation)
своей жизни. Тогда он понял почему он любил и не мог покинуть тех
детей, и почему он не мог остаться с ними. Он также понял, почему он не
мог действовать ни так, ни иначе. Дон Хуан понял, что достиг
абсолютного тупика, и что умереть Борцом было единственным подходящим
решением тому, чему он научился в доме Нагуала. И
так, каждый вечер после неприятного и бессмысленного трудового
дня, он терпеливо ждал своей смерти. Он был настолько убеждён в
неминуемом конце, что его жена и её дети ждали смерти вместе с ним: из
чувства солидарности, они тоже хотели умереть.
Все четверо сидели
совершенно неподвижно каждую ночь безпрерывно и пересматривали свои
жизни, пока ждали смерти. Дон Хуан мягко напоминал им теми же словами
его покровитель бывало говорил ему. "Не желай её," говорил Нагуал.
"Просто жди, пока она не придёт. Не старайся представить как смерть
выглядит, просто будь там, чтобы быть втянутым в её течение."
Время,
проведённое спокойно, укрепило их ментально, но физически их необычно
тощие тела говорили об их проигранной битве. Но как-то однажды Дон Хуан
подумал, что ему начинает везти. Он нашёл временную работу с группой
крестьян на время урожая. Но
у Spirit были другие планы. Через 2 дня после начала работы кто-то
украл его шляпу, Дон Хуану было не по карману купить новую, но ему
шляпа была необходима, чтобы работать под палящим Солнцем. Тогда он
соорудил своего рода защиту для головы из соломы и тряпок. Рабочие,
работающие с ним, начали смеяться и копировать его. Он их игнорировал.
Ему было наплевать как он выглядел, он думал о жизни троих членов его
семьи, которые зависели от его работы. Но мужчины не прекращали
издеваться и кричать на него, до тех пор пока бригадир не уволил его с
работы, боясь, что рабочие поднимут бунт. Дикий гнев обуял Дон Хуана,
его рассудительность и осторожность.
190-191
Он
знал, что с ним поступили несправедливо, право оставалось за ним. Он
издал, леденящий кровь, пронзительный крик и схватил одного из мужчин,
подняв его высоко над головой
и собираясь разбить его об землю. Но подумал о тех голодных детях, об
их дисциплинированных маленьких телах, когда они сидели рядом с ним
каждый вечер, ожидая смерти. Он поставил мужика на землю и ушёл прочь.
Дон Хуан сказал, что он сидел на краю поля, на котором работали мужики,
и всё накопившееся отчаяние в итоге взорвалось. Это был молчаливый
гнев, но не против людей вокруг него. Он был в гневе на самого себя, он
кипел до тех пор, пока весь гнев не вылился из него. "Я сидел и на виду
всех тех людей начал плакать," продолжал Дон Хуан.
"Они смотрели
на меня так, как-будто я сошёл с ума, что действительно со мной и
произошло, но мне было абсолютно всё равно. Бригадир пожалел меня и
подошёл, чтобы дать мне совет. Он думал, что я оплакиваю себя. Он никак
не мог знать, что я плачу ради Spirit."
Дон
Хуан сказал, что молчаливый защитник пришёл к нему после того, как все
его эмоции были истрачены. Это было в форме неиссякаемого прилива
энергии, который оставил в нём ясное чувство, что пришла его смерть. Он
знал, что у него не будет времени снова увидеть его семью. Он извинился
перед ними громким голосом за то, что не имел достаточно храбрости и
мудрости, необходимых чтобы спасти их из ада на Земле. Рабочие
продолжали издеваться над ним, но он их почти не слышал. Слёзы текли на
его грудь, когда он обращался и благодарил Spirit
за то, что тот направил его на тропу Нагуала,
давая ему незаслуженный шанс быть свободным. Он слышал вопли
бестолковых мужиков, слышал их оскорбления и крики как-будто внутри
себя. Они имели право издеваться над ним, ведь он был в порталах
Вечности и не осознавал этого. "Я понял насколько прав был мой
покровитель,"
сказал Дон Хуан. "Действительно моя дурость и была моим Монстром, она и
сожрала меня. В тот момент, когда ко мне пришла эта мысль, я уже знал:
чтобы я ни сказал и ни сделал, было бесполезно. Я потерял свой шанс, а
сейчас я был просто клоуном для тех мужиков. Духу
(Spirit) было просто безразлично моё отчаяние. Нас слишком много -
мужчин с нашим личным мелочным адом, результатом наших глупостей, чтобы
Духу обращать на это внимание. Я встал на колени лицом на юго-восток,
снова поблагодарил моего покравителя и сказал Spirit,
что мне было стыдно, так стыдно! И с последним вздохом сказал прощай
миру, который мог быть прекрасным, если
бы я был мудрым. И тогда, величайшая Волна пришла за мной, сначала я
чувствовал её, потом услышал и, наконец, увидел её, пришедшей за мной
через поля с юго-востока.
Она подняла меня и её темнота покрыла меня. И свет из моей жизни ушёл.
Мой ад завершился, я, наконец, был мёртв! Я, наконец, был свободен!"
История
Дон Хуана сокрушила меня. Он игнорировал все мои попытки говорить об
этом, только сказал, что в другой раз и в другой обстановке мы это
продолжим обсуждать. Вместо этого он требовал, чтобы мы начали делать
то, что он планировал делать: объяснить Мастерство Осознанности.
Двумя
днями позже, когда мы спускались с гор, он вдруг завёл разговор об этой
истории. Мы сели, чтобы отдохнуть. Собственно, это я, кто остановился,
чтобы перехватить дыхание. Дон Хуан не имел трудностей с дыханием.
"Борьба Колдунов, чтобы быть уверенным, самая драматическая борьба,
которая существует," сказал Дон Хуан. "Она болезненная и дорогая.
Множество раз она стоила жизни Колдунов."
192-193
Он
объяснил, что чтобы любому Колдуну быть уверенным в своих действиях или
в своём положении в мире Колдунов, или быть способным интеллигентно
использовать новое положение его
Точки Восприятия, он должен обнулить ход своей старой жизни. Только
тогда его действия смогут иметь необходимую уверенность сбалансировать
и усилить слабость и шаткость нового положения его Точки Восприятия.
Всевидящие Колдуны современности называют этот процесс обнуления -
Билет в Безукоризненность (в Совершенство) или в символическую, но
окончательную смерть Колдунов," сказал Дон Хуан. "И на том поле в Sinaloa я
получил свой Билет в
Безукоризненность. Я там умер. Слабость моего нового положения стоило
мне жизни."
"Но ты правда там умер, Дон Хуан, или ты просто потерял сознание!"
спросил я, стараясь не выглядеть циничным.
"Я
действительно умер в том поле," ответил он. "Я чувствовал как моё
сознание уплывает из меня и направляется к Орлу. Но так как я
безупречно просмотрел мою жизнь и вытащил из неё все воспоминания и
весь негатив, Орёл на поглотил моё сознание, а выплюнул меня. И так как
моё тело в поле было мёртвым, Орёл не позволил мне пройти к Свободе.
Как-будто он велел мне вернуться и попробовать опять. Я возвысился на
высоту Темноты и спустился опять на светящуюся Землю. И тогда я
обнаружил себя, покрытым камнями и землёй, в неглубокой могиле на краю
поля."
Дон Хуан сказал, что он сразу же знал, что делать дальше.
После того, как он откопал себя, он восстановил вид могилы, как-будто
тело всё ещё там и ускользнул прочь. Он чувствовал себя сильным и
решительным, и знал, что он должен вернуться в дом своего покровителя.
Но прежде, чем начать своё путешествие,
он хотел увидеть свою семью и
объяснить им, что он был Колдуном и по этой причине он не мог остаться
с ними.
Он
хотел объяснить, что его падение было в силу незнания, что Колдуны
никогда не могут создать мост, чтобы соединиться с людьми этого мира. Но если люди захотят этого, то им придётся
сделать мост, чтобы
присоединиться к Колдунам.
"Я
пошёл домой," продолжал Дон Хуан, "но дом был пуст. Шокированные соседи
сказали мне, что фермерские работники приходили раньше с печальной
вестью, что я замертво свалился на работе, и тогда моя жена и её дети
ушли."
"Как долго ты был мёртвым, Дон Хуан?" спросил я.
"Вероятно
весь день," сказал он, улыбка играла на его губах. Его глаза казалось
были сделаны из сверкающего чёрного обсидиана. Он наблюдал за моей
реакцией, ожидая моих комментариев.
"Что стало с твоей семьёй, Дон Хуан?" спросил я.
"Ааа, вопрос разумного человека," отметил он. "Какой-то момент я
подумал, что ты задашь мне вопрос о моей смерти !"
Я
признался, что как раз его и собирался спросить, но зная, что он видит,
как формируются мои вопросы в голове (в виде голограм над головой), я
сделал другое: спросил что-то ещё. Я не шутил, но это его рассмешило.
"Моя
семья исчезла в тот день," сказал он. "Моя жена была живучей. Ей
пришлось быть такой в условиях, в которых мы жили. Так как я ждал своей
смерти, она подумала, что я получил, что хотел. Ей ничего не оставалось
как уйти. Я скучал по детям и довольствовался мыслью, что мне было не
суждено быть с ними. Однако у Колдунов имеется необъяснимая склонность.
Они исключительно живут по принципу, лучше всего выраженному словами "и
всё же". Когда всё рушится вокруг них, Колдуны понимают, что ситуация -
ужасная и тогда они сразу же прибегают к выражению "и
всё же". Я сделал так с моими чувствами к той женщине и её детям. С
железной дисциплиной - особенно со стороны старшего мальчика - они со
мной прошли все свои жизни. Только Spirit
мог повлиять на последствия этой привязанности."
194-195
Он
напомнил мне, что учил меня как борцы действуют в таких ситуациях. Они
делают всё, что в их силах, и потом, без всякого угрезения совести или
сожалений, они отдыхают и предоставляют Spirit
решать всё остальное.
"И что
решил Spirit,
Дон Хуан?" спросил
я. Он,
не отвечая, внимательно осмотрел меня. Я догадывался, что он прекрасно
знал, почему я задал ему такой вопрос. Я испытал похожую привязанность
и похожую потерю.
"Решение Духа - это ещё одна Базовая Основа,"
сказал он. "Истории Колдунов построены вокруг этого. "Мы поговорим об
этом особом решении, когда
мы подойдём к обсуждению этой Базовой Основы. А сейчас, разве ты не
хотел задать мне вопрос о моей смерти?"
"Если
они думали, что ты был мёртв, почему могила была неглубокой?" спросил
я. "Почему они не вырыли настоящую могилу и не похоронили тебя в ней?"
"Ну
это больше на тебя похоже," ответил он, смеясь. "Я задал себе такой же
вопрос и понял, что все те фермерские работники были религиозны. Я был
христианин, а христиан так не хоронят, и их не оставляют гнить как
собак. Я думаю, они ожидали, что моя семья придёт за телом и даст
ему настоящие похороны. Но моя семья так никогда и не пришла."
"Разве ты не пошёл искать их, Дон Хуан?" спросил я.
"Нет.
Колдуны никогда никого не ищут," ответил он. "А я был Колдуном. Я
заплатил своей жизнью за то, что не знал, что был Колдуном, и что
Колдуны никогда никого не ищут. С того дня я только признаю компанию
или заботу людей или борцов, кто такой же мёртвый, как и я."
Дон
Хуан сказал, что вернулся назад в поместье своего учителя, где все они
тут же поняли, что он обнаружил. Они отнеслись к нему так, как-будто
он
никогда не уходил. Только Нагуал Джулиан заметил, что в силу его
необъяснимой натуры, Дон Хуану потребовалось много времени, чтобы
умереть.
"Мой покровитель тогда мне сказал, что билетом к Свободе
у Колдунов считается его смерть. Он сказал, что ему самому пришлось
заплатить собственной жизнью за этот билет к Свободе, как и всем в его
поместье. И что сейчас мы все были равны - мы были мертвы."
"А я - мёртвый тоже, Дон Хуан?" спросил я.
"Ты
мёртв," сказал он. "Однако мощный трюк Колдунов - это осознавать, что
они - мертвы. Их билет в Безупречность (Безукоризненность) должен быть
завёрнут в Осознанность. В этой обложке, считают Колдуны, их билет
хранится в хорошем состоянии. Я хранил свой билет в хорошем состоянии
60 лет."